Так сложилось, что в наш столь информированный век понятие исихазм остается для многих слишком туманным. В представлении большинства это — таинственный подвиг священнобезмолвия, малодоступный и узкий путь умного делания, едва приметно пролегающий среди бескрайнего поля внешних деланий и внутрицерковных попечений, путь пещерного жития и бегства в пустыни, удел избранников, высокий подвиг, недосягаемый для большинства христиан. Так ли это на самом деле? Действительно, для многих удобнее так думать и на этом основании отстранять попытку вникнуть и разобраться в этом немаловажном вопросе исихазма. В чем же суть устремлений исихаста и так ли его чаяния чужды любому, кто осознает себя живой частицей Христовой Церкви?Не сложно обнаружить, что основа учения о исихазме, как все, что исходит от Христа, зиждется на добродетели смирения; а тот, кому удастся стяжать его зачатки, начинает понимать, что мы не знаем даже, как молиться, а если молимся, то молимся — не сами. Никто не может молиться иначе, как только Духом Святым, молитва есть не что иное, как действие в душе твари ее Творца, — за этим Бог послал в сердца наши Духа, молитвенно вопиющего из наших сердечных недр. Когда удается почувствовать это, то возникает естественная, хотя и не сознаваемая вполне, тяга к стяжанию непрестанной молитвы, так как человек уже не желает расставаться с Богом — он жаждет продлить Его молитвенное священнодействие в своей оживающей, питаемой Духом душе. В таком расположении, в этом непроизвольно явившемся желании раскрывается самая высшая потребность человеческой природы — устремленность к обожению. Это зов естества, который ярко и убедительно обнаруживает присутствие образа Божия в нашем существе. Вместе с этим пробуждается врожденное тяготение к духовному совершенству в земном бытии — как пути в Отечество небесное. Разве во всем этом не узнается предназначение каждой сотворяемой Богом души? Не в том ли изначальная направленность человеческого духа, вдохновленного Создателем жизни? Очевидно, что самым законным и естественным для созданного по образу Божию существа должно быть алкание непрестанной молитвы (молитвы Иисусовой). По этой причине устремления исихаста на самом деле не чужды любой душе. Если человек такого призвания не ощущает, то значит духовная чуткость в нем еще не пробудилась, — не приступавший к самопознанию, он остается в полном неведении возможностей собственного естества.
Подвижник, оставивший мир ради прохождения «школы пустыни», именно там, в уединении, начинает неожиданно постигать, «насколько безосновательным является мнение многих о том, что люди, занимающиеся практической деятельностью, и люди, преданные созерцанию, сильно отличаются друг от друга». Это не так уже потому, что «жизненное призвание у всех одно. И этим призванием является любовь: исхождение из тесной темницы самолюбия в землю обетованную» — в пределы богопознания через ближнего своего и брата своего, «Исихаст — тот, кто живет не ради самого себя, в ком действует Тот, Кто любит». Не так важно, куда поместил нас Господь, «не так важно, чтобы у нас получилось то, что мы запланировали, но важно, чтобы Дух Святой сотворил в нас и с нами то, что Он хочет». Истинные делатели молитвы Ииисусовой могут различаться по роду деятельности или месту обитания — но «объединяет их свобода духа. Они свободны от своей воли, от самих себя», они «полны трезвения и любви, живут ли они в пустыне или подвизаются в миру. Невозможно, чтобы их разделило расстояние или чтобы их изменил внешний образ жизни».
Исихазм — подвиг внутреннего безмолвия, сущность которого, как учит прп. Силуан Афонский, «не в затворе и не в физическом удалении в пустыню, а в том, чтобы непрестанно пребывать в Боге», к чему через Новый Завет Христа призывается каждый Его последователь. «Затвор и удаление в пустыню сами по себе являются лишь вспомогательными средствами и никак не целью», часто только временным средством, а для большинства христиан — излишним. Но на всяком месте, при любом внешнем служении — «во всех случаях остается обязательным искание чистой молитвы». Этот подвиг, в свою меру доступный каждому, приносит плоды самые разнообразные по степени совершенства. Это естественно, ибо и звезда от звезды разнится в славе9, но от этого не меркнет их сияние, потому что они остаются звездами. Важно быть горящей звездой, а не хладным метеоритным камнем, который, падая, хотя и чертит мерцающий след, но сам не светит, и след его исчезает.
Статья об исихазме была взята из предисловия к книге — Путь умного делания. Молитва Иисусова. Опыт двух тысячетий. Том. 3.