протоиерей Валентин БирюковИз фронтовых рассказов протоиерея Валентина Бирюкова

 

ТРАВЯНОЙ ХЛЕБ 

 ….  Меня тоже направили в военную школу в Омск, когда началась Великая Отечественная война. Потом – под Ле­нинград, определили в артиллерию, сначала наводчиком, затем командиром артиллерийского расчета.

Условия на фронте, известно, были тяжелые: ни света, ни воды, ни топлива, ни продуктов питания, ни соли, ни мыла. Правда, много было вшей, и гноя, и грязи, и голода. Зато на войне самая горячая молитва — она прямо к небу летит: «Господи, спаси!»

Слава Богу — жив остался, только три раза ранило тяже­ло. Когда я лежал на операционном столе в ленинградском госпитале, оборудованном в школе, только на Бога наде­ялся — так худо мне было. Крестцовое стяжение перебито, главная артерия перебита, сухожилие на правой ноге пере­бито — нога, как тряпка, вся синяя, страшная. Я лежу на столе голый, как цыпленок, на мне — один крестик, молчу, только крещусь, а хирург — старый профессор Николай Николаевич Борисов, весь седой, наклонился ко мне и Шепчет на ухо:

— Сынок, молись, проси Господа о помощи — я сейчас буду тебе осколочек вытаскивать.

Вытащил два осколка, а третий не смог вытащить (так он у меня в позвоночнике до сих пор и сидит — чугунина в сантиметр величиной). Наутро после операции подошел он ко мне и спрашивает:

—  Ну как ты, сынок?

Несколько раз подходил – раны осмотрит, пульс про­верит, хотя у него столько забот было, что и представить трудно. Случалось, на восьми операционных столах ране­ные ждали. Вот так он полюбил меня. Потом солдатики спрашивали:

— Он тебе что — родня?

- А как же, конечно, родня, – отвечаю.

Поразительно — но за месяц с небольшим зажили мои раны, и я снова возвратился в свою батарею. Может, пото­му, что молодые тогда были…

Опыт терпения скорбей в ссылке, выживания в самых невыносимых условиях пригодился мне в блокадные годы под Ленинградом и в Сестрорецке, на Ладожском побере­жье. Приходилось траншеи копать — для пушек, для сна­рядов, блиндажи в пять накатов — из бревен, камней… Только устроим блиндаж, траншеи приготовим — а уж на новое место бежать надо. А где сил для работы взять? Ведь блокада! Есть нечего.

Нынче и не представляет никто, что такое блокада. Это все условия для смерти, только для смерти, а для жиз­ни ничего нет — ни продуктов питания, ни одежды — ничего.

Так мы травой питались — хлеб делали из травы. По но­чам косили траву, сушили ее (как для скота). Нашли какую-то мельницу, привозили туда траву в мешках, мололи — вот и получалась травяная мука. Из этой муки пекли хлеб. Принесут булку — одну на семь-восемь солдат.

- Ну, кто будет разрезать? Иван? Давай, Иван, режь!

Ну и суп нам давали — из сушеной картошки и суше­ной свеколки, это первое. А на второе — не поймешь, что

там: какая-то заварка на травах. Ну, коровы едят, овечки едят, лошади едят — они же здоровые, сильные. Вот и мы питались травой, даже досыта. Такая у нас была столовая, травяная. Вы представьте: одна травяная булочка на вось­мерых – в сутки. Вкусней, чем шоколадка, тот хлебушек для нас был.

ОБЕТ ДРУЗЕЙ

Много страшного пришлось повидать в войну — ви­дел, как во время бомбежки дома летели по воздуху, как пу­ховые подушки. А мы молодые — нам всем жить хотелось. И вот мы, шестеро друзей из артиллерийского расчета (все крещеные, у всех крестики на груди), решили: давайте, ре­бятки, будем жить с Богом. Все из разных областей: я из Сибири, Михаил Михеев – из Минска, Леонтий Львов – с Украины, из города Львова, Михаил Королев и Констан­тин Востриков – из Петрограда, Кузьма Першин – из Мордовии. Все мы договорились, чтобы во всю войну никакого хульного слова не произносить, никакой раздра­жительности не проявлять, никакой обиды друг другу не причинять.

Где бы мы ни были – всегда молились. Бежим к пуш­ке, крестимся:

- Господи, помоги! Господи, помилуй! — кричали как могли.

А вокруг снаряды летят, и самолеты прямо над нами летят – истребители немецкие. Только слышим: вжжж! -не успели стрельнуть, он и пролетел. Слава Богу – Господь помиловал.

Я не боялся крестик носить, думаю: буду защищать годину с крестом, и даже если будут меня судить за то, что я богомолец, – пусть кто мне укор сделает, что я обидел кого или кому плохо сделал…

Никто из нас никогда не лукавил. Мы так любили каждого. Заболеет кто маленько, простынет или еще что — и друзья отдают ему свою долю спирта, 50 граммов, кото­рую давали на случай, если мороз ниже двадцати восьми градусов. И тем, кто послабее, тоже спирт отдавали — чтобы они пропарились хорошенько. Чаще всего отдавали Лёньке Колоскову (которого позднее в наш расчет прислали) — он слабенький был.

- Лёнька, пей!

- Ох, спасибо, ребята! — оживает он.

И ведь никто из нас не стал пьяницей после войны…

«ГОСПОДЬ ПОДСКАЗАЛ: УБЕРИ СОЛДАТ»

Икон у нас не было, но у каждого, как я уже сказал, под рубашкой крестик. И у каждого горячая молитва и сле­зы. И Господь нас спасал в самых страшных ситуациях. Дважды мне было предсказано, как бы прозвучало в груди: сейчас вот сюда прилетит снаряд, убери солдат, уходи.

Так было, когда в 1943 году нас перевели в Сестрорецк, в аккурат на Светлой седмице. Друг другу шепотом «Хрис­тос воскресе!» сказали — и начали копать окопы. И мне как бы голос слышится: «Убирай солдат, отбегайте в дом, сей­час сюда снаряд прилетит». Я кричу что есть силы, как су­масшедший, дергаю дядю Костю Вострикова (ему лет сорок, а нам по двадцать было).

- Что ты меня дергаешь? – кричит он.

-  Быстро беги отсюда! — говорю. — Сейчас сюда сна­ряд прилетит…

И мы всем нарядом убежали в дом. Точно, минуты не прошло, как снаряд прилетел, и на том месте, где мы толь­ко что были, уже воронка… Потом солдатики приходили ко мне и со слезами благодарили. А благодарить надо не меня — а Господа славить за такие добрые дела. Ведь если бы не эти «подсказки» — и я, и мои друзья давно бы уже были в земле. Мы тогда поняли, что Господь за нас засту­пается.

Сколько раз так спасал Господь от верной гибели! Мы утопали в воде. Горели от бомбы. Два раза машина нас при­давливала. Едешь — зима, темная ночь, надо переезжать с выключенными фарами через озеро. А тут снаряд летит! Перевернулись мы. Пушка набок, машина набок, все мы под машиной — не можем вылезти. Но ни один снаряд не разорвался.

А когда приехали в Восточную Пруссию, какая же тут страшная была бойня! Сплошной огонь. Летело всё — ящи­ки, люди! Вокруг рвутся бомбы. Я упал и вижу: самолет пи­кирует и бомба летит — прямо на меня. Я только успел пе­рекреститься:

- Папа, мама! Простите меня! Господи, прости меня!

Знаю, что сейчас буду, как фарш. Не просто труп, а фарш!.. А бомба разорвалась впереди пушки. Я — живой. Мне только камнем по правой ноге как дало — думал: все, ноги больше нет. Глянул — нет, нога целая. А рядом лежит огромный камень.

Но все же среди всех этих бед жив остался. Только ос­колок до сих пор в позвоночнике.

«ТАКОЙ РАДОСТИ В МОЕЙ ЖИЗНИ БОЛЬШЕ НЕ БЫЛО»

Победу мы встретили в Восточной Пруссии, в городе Гумбиннен невдалеке от Кенигсберга. Как раз ночевали в большом доме — первый раз в доме за всю войну! Печи натопили. Все легли: тепло, уютно. А потом кто-то взял и закрыл трубу. Ладно, я у самой двери лег — запоздал, так как часовых к пушке ставил. Смотрю: кого-то тащат, дверь от­крыли. Угорели все, а мне ничего. Но, слава Богу, все живы.

Ну а когда Победу объявили — тут мы от радости по­плакали. Вот тут мы радовались! Этой радости не забудешь никогда! Такой радости в моей жизни никогда больше не было.

Мы встали на колени, молились. Как мы молились, как Бога благодарили! Обнялись, слёзы текут ручьем. Гля­нули друг на дружку:

— Лёнька! Мы живые!

— Мишка! Мы живые! Ой!

И снова плачем от счастья. Потом пошли на речку от­дохнуть — там в логу речушка небольшая была, Писса. Нашли там стог сена, развалились на нем, греемся под солнцем. Купаться было холодно, но мы все равно в воду полезли — фронтовую грязь хоть как-нибудь смыть. Мыла не было — так мы ножами соскабливали с себя грязь вмес­те с насекомыми…

А потом давай письма родным писать — солдатские треугольники, всего несколько слов: мама, я здоров! И пап­ке написал. Он тогда работал в Новосибирске, в войсках НКВД, прорабом по строительству — в войну его мобили­зовали. Он жилые дома строил. И он отдал Родине все, не­смотря на то, что считался «врагом советской власти».

И сейчас, когда другой враг угрожает Родине – враг, пытающийся растоптать ее душу, — разве мы не обязаны защищать Россию, не щадя жизни?..

 

Эту книгу можно заказать книгой почтой в православном интернет магазине Русский Паломник – www.idrp.ru/buy

Метки: военные рассказы, протоирей Валентин Бирюков

Предлагаем подписаться на обновления и новые статьи на блоге Русского Паломника:

Введите Ваш емайл:
Добавить в Twitter.

Православныe книги почтой - доставка православных книг фильмов и дисков почтой и курьером на Русском Паломнике

 

Добавьте Свой Комментарий:

 

© Православный блог обзора православной литературы и православных фильмов от издательства Русский Паломник. Православная книга почтой.