Преподобный Феофил Киево-Печерский

Предлагаемая книга сия выдержала много переизданий не только в России и на Украине, но и на Западе. А в Америке она стала не только очень популярной, но даже незаменимой для многих молодых американцев, пришедших в православие и обретших такого небесного покровителя как блаженный Феофил. Существует целая серия чудесных случаев помощи Феофила людям западного происхождения и менталитета. Пересекая тысячелетия, некогда православная Европа, приобретает свою первую любовь православного благочестия. Западные святые, уже почти забытые целыми поколениями, находят своих заблудших номинальных христиан с помощью блаженного Феофила и других православных русских праведников, и сливаются в единое ощущение святого мировоззрения и мощь жизни во Христе. Предлагая этот скромный томик агиографического шедевра, издатели приглашают, как бы совершить русское паломничество в недавнее прошлое одной из частей Святой Руси, родной и исполненной жизни.

Далее Вашему вниманию предлагаем прочесть несколько небольших фрагментов из этой книги:

* * *

Редким из людей удавалось подойти к старцу Феофилу за благословением: целые сутки проводил он в лесу на молитве и только к вечерне возвращался в пустыню, домой, чтобы поспеть к началу Богослужения. Но если и удавалось кому подойти, то старец осенял его благословением на ходу, как бы с некоторою поспешностью. В общем же, блаженный крайне не любил, чтобы на него обращали большое внимание, или отвлекали от молитвы. А потому, заметив, что его поджидают на дороге богомольцы, сворачивал куда-нибудь в сторону, в кусты, а если это было в самой обители, то взлезал наверх большого растущего возле гостиницы дуба, на ветвях которого были положены четыре доски, или же прятался в монастырский сад и там становился в глубоко вырытую яму. Заведовал этим садом “ученый садовник” Иоаким Панфилыч, из послушников Лавры, знаток своего дела и любимец митрополита Филарета. Раздражаясь тем, что блаженный скрывался в сад без его позволения, а поклонники, разыскивая его, заходили туда и топтали траву, Панфилыч не раз принимался бранить старца различными словами и, наконец, раздраженный его постоянным незлобием, вышел однажды из терпения и ударил Феофила по лицу. Блаженный не смутился этим; но как бы отвечая благодарностью, поклонился обидчику до земли.

— Суди, Господи, обидящие мя, побори борющие мя, — тихо прошептал он и громко добавил: — Смотри, Иоаким, не мечтай, что тебя митрополит любит. Монахом все равно не будешь.

Вскоре Иоакима действительно постигло отмщение: его перевели в Лавру, на Дальние пещеры, а оттуда за какой-то содеянный им поступок вскоре совсем уволили из монастыря.

В особенности не любил Феофил встречаться с особами интеллигентными и выходившими из ряда простых людей, а пуще всего — с так называемыми “каретниками,” т. е. с особами, приезжавшими в каретах, иногда только для того, чтобы посмотреть на Феофила, как на чудака.

— Чего вам нужно от меня, смердящего? — говорил он неотступным своим почитателям. — Чего вы ищете от меня, убогого, немощного старца и великого грешника?

— Ласкового слова, батюшка. Совета, наставления, утешения. — Отвечали обыкновенно посетители.

— Идите к схимнику Парфению. Он вас наставит и научит, а мне нечего вам сказать. Обращайтесь с чистою верою к Пресвятой Богородице и Угодникам Печерским, — они вам все дадут что нужно, а у меня ничего нет.

При этом старец иногда отталкивал от себя тех, которые стояли поближе, и уходил от них шибче обыкновенного. Да и в самом деле, какие ответы мог давать старец на чисто житейские вопросы таких странных господ? Одни спрашивали его совета о благополучном исходе своего тяжебного дела, в котором должен был пострадать бедняк, другие старались узнать, получит ли сын их видное место при известной особе; третьи советовались о женитьбе сына на богатой невесте, четвертые — о выдаче дочерей за знатных женихов, пятые просили помолиться о получении ими большой награды, ордена или усиленной пенсии. А о едином на потребу, о том, что необходимо человеку для спасения его души, никто и не думал советоваться. Поэтому и блаженный, чтобы устранить подобные бесполезные приемы, и заранее отделаться от нежеланных, докучливых гостей, избрал для сего весьма оригинальное средство: намазывал порог своей келии дегтем или смолой, и тем самым весьма часто избавлялся от пустословия таких непрошенных гостей.

Но если являлся к нему человек, действительно, простой, богобоязненный и жаждавший полезного слова, такого старец охотно принимал к себе, хотя также не длил своих речей, а отпускал с резким укором, разоблачавшим просителю его тайные прегрешения.

“Странно было смотреть, — рассказывали очевидцы, — как исповедовал блаженный приходящих к нему людей. Он не выпытывал грехов, как обыкновенно делают духовники, а, положив преподобнические руки на главу кающегося и взирая очами на небо, сам перечислял за него все тайные и явные прегрешения. Тут уж, как говорится, не только слезы умиления у грешника потекут, но даже волосы от страха и стыда дыбом станут.”

Жил в г. Василькове барышник. Целый век свой прожил он развратно, бесчестно, неправдою и темными делами накопил себе состояние, но под старость, почуяв угрызение совести, решил принести Господу покаяние. Наслышавшись от людей про великого подвижника иеросхимонаха Феофила, он отправился в Киев в надежде побывать и у него. Прозорливый старец, предугадывая прибытие жаждущего спасения души грешника, решил предварить его приезд встречей. Для сего он отправился в лес и целые сутки поджидал купца на дороге, где находился Красный Трактир. Вскоре показался экипаж и важно восседавший на нем купец, заметив идущего навстречу монаха, подошел к нему с вопросом:

— Здравствуйте, батюшка.

— Здравствуйте, господин купец.

— До пустыни далеко ли отсюда?

— А вам до какой?

— До Китаевской.

— До Бога высоко, до Царя далеко, а до пустыни ближе всего. Вы по какому же делу? Богу помолиться?

— Вроде как бы так. А пуще всего схимника повидать охота. Феофилом его звать. Не можете ли сообщить, где проживают они?

— Зачем он понадобился вам?

— Да говорят, будто прозорливый, святой.

— Кто? Феофил??

— Да, иеросхимонах.

— Какое там святой! Поверили бабьему вздору.

— Да как же так, все говорят…

— Ну, что вы?! Да это такой сквернодеец, такой блудник, на целом свете этакого мерзавца не сыщешь. Он чужих жен насиловал, девушек растлевал, лошадей у соседей по ночам воровал, беднякам деньги под большие проценты давал, скольких сирот по миру без белья выпустил, сколько людей темными делами да обманами разорил!

На чужом добре себе брюхо отрастил, а теперь к Богу приступить захотелось, к старцу Феофилу с кучею смертных грехов на краденой лошади прикатил!

Ну, кайся, кайся. Молись Богу. Господь милосерд. Он не хочет смерти грешника, но еже обратиться и живу быти ему.

Но изумленный барышник, почуяв сердцем, с кем имеет дело, уже валялся у ног старца и обливал их слезами раскаяния.

— Простите меня, батюшка. Разрешите меня окаянного. Душегубец я, мошенник, злодей.

— Бог простит. Бог простит. Иди к угодникам Божиим. Поклонись им. Помолись им. Они загладят. Они все простят. Твой отец был праведник. За его молитвы Бог помилует и тебя.

— Нет, он не помилует меня. Уж слишком прогневил я Его бесконечную благость.

— Простит, простит. Только не засоряй снова падением и нерадением благодатных источников в душе, очищенных ныне покаянием. Не прекращай молитв, не давай воли чувствам, храни пощение, любовь и поддерживай страх Божий. Иди!
Купец немедленно сел в экипаж и отправился в Лавру, и долгое время всем инокам на пещерах об этом обличении рассказывал…

* * * БАТЮШКА БЛАГОСЛОВИТЕ! * * *

Выходя куда-либо из дому, блаженный Феофил келии своей никогда не запирал. Не делал этого даже и тогда, если посылал своих келейников в город. Ибо, несмотря на его отсутствие, возле келии всегда толпился народ. В особенности много было женщин. От них, как говорится, положительно отбою не было. Даже не побывав в церкви, они стремились прежде к нему и, завидя блаженного издали, бежали за ним толпою, выжидая под окном его появления. Старец принимал всех зачастую в одном исподнем полугрубо белье, и когда отворял дверь, то каждая из женщин наперерыв старалась принести ему что-либо в дар: одна совала кувшин с молоком, другая — сыр, масло, яйца, третья — бутылку с квасом, пироги и проч. И, Боже мой, какой происходил тогда отчаянный торг! Каждая стремилась передать ему в руки свое добро, каждая желала обратить на себя его внимание.

В благодарность за приношения и старец Феофил поручал им какие-либо услуги: кому принести воду и дров, кому выбелить печку или прополоть грядки. Бывали среди них и напыщенные барыни или так называемые тогда “пущеницы”8. С такими блаженный тоже не церемонился: заставлял их выносить помои и мусор, месить тесто и чистить картофель.

Приехала к нему однажды замужняя барыня. Как раз перед келией старца стояла густая толпа. Не желая возвращаться домой не повидав блаженного, барыня протиснулась сквозь толпу вперед и стала взывать:

— Батюшка, благословите! Батюшка, благословите!

— И ты ко мне за благословением приехала?

— К вам батюшка, к вам. Желаю побеседовать с вами.

— Хорошо, сейчас.

Старец пошел в келию и вынес оттуда большую миску щей.

— Держи приполу. Бог благословит.

И вылил щи в приподнятый подол. Барыня ужаснулась: на ней было новое, шелковое платье! Но блаженный не дал ей заговорить и перебил ее гневные мысли:

— Мужу ежедневно изменяешь. А ко мне в шелковом платье за благословением приехала? Я тебе задам молодых людей красотой соблазнять! Я тебе задам!

А то приехала к блаженному одна важная помещица. Окруженная целою свитою дворовых людей остановилась она в экипаже как раз пред жилищем блаженного и с улыбкою стала рассматривать во все стороны в лорнет.

— Скажите, пожалуйста, а где здесь живет Феофил? — надменно спросила она вышедшего к ней келейника.

— А вот он. На огороде грядки копает. Самолюбивая барыня оглянулась назад и, заметив блаженного на огороде, который стоял там в одном исподнем белье и лопатою перекапывал грядки, с презрением плюнула в сторону.

— Фи, какое невежество! В одной сорочке по монастырю расхаживают.

— “В одной сорочке,” — передразнил ее блаженный, подходя ближе. — Эх, ты, княгиня белорукая! А ты зачем своих крепостных до последней рубахи раздела?! А ты зачем их без куска хлеба по миру пустила?! Людей губить — так и совести нет, а пред смиренным иноком и стыд явился? Покайся, гордость непомерная! Люби ближнего своего. Не то горько тебе придется, когда грешная душа твоя в наготе срамных дел пред лицом суда Божия станет.

Урок этот так ошеломил помещицу, что она со слезами раскаяния тотчас соскочила из экипажа и целый час провела у старца в келии, умоляя его о прощении и молитве.

В другой раз было дело несколько иначе. Предстала пред ним не менее той щепетильная и знатная барыня. Старца не было в обители в то время, когда эта поклонница явилась к нему за получением благословения. Он по обыкновению бродил в лесу окружающем обитель. Но вот люди, наблюдавшие с высокого порога Китаевской колокольни, увидели старца возвращающимся домой. Он шел, потупив голову, и был весь увешан грязными тряпками и полотенцами. Откуда он их взял, — один Бог ведает! Только одно из этих полотенец было замарано калом донельзя. Подойдя к поклоннице, Феофил остановился и сказал обычным малороссийским наречием.

— О, це велыка пани! Треба рукы обтерты… И обтер их загаженным полотенцем.

— На, цилуй! — сказал он, протягивая ей руку. Та, разумеется, отступила с изумлением.

— От таки твои и добродители пред Господом Богом, — заметил блаженный, — воняют, пани, воняют!

Даже известная благотворительница и глубоко верующая женщина графиня Анна Алексеевна Орлова Чесменская не всегда была любезно принимаема старцем. Приехала как-то раз графиня к отцу Феофилу по совету митрополита Филарета и стала просить у него благословения на начатие какого-то важного дела, но старец ни слова не отвечал ей, а собрав в углу комнаты кучу мелкого сору, высыпал его в подол ее платья. Орлова настолько была религиозна и так почитала блаженного старца, что со смирением уехала с этим сором домой и всю дорогу размышляла о значении сделанного старцем поступка.

В другой раз она приехала к нему накануне Успеньева дня. Старец имел обыкновение наводить в этот день в келии чистоту, так что графиня Орлова застала его за мытьем горшков и посуды. Увидев ее, блаженный видимо обрадовался:

— А, девица, приехала, девица! Кстати, очень кстати. Изволь, родимая, на Днепр сходить, парочку горшочков там мне помоешь.

И дал ей в руки самую что ни на есть загаженную посуду.

Анна Алексеевна только улыбнулась и без всяких возражений отправилась на Днепр, где, ничтоже сумняшеся, усердно принялась своими руками, украшенными драгоценными перстнями, обмывать загаженные от времени горшки. А лакей ее почтительно стоял в отдалении и диву давался, видя графиню за такою грязною и смешною работой.

* * * КОНЧИНА ПРАВЕДНИКА * * *

Оставалось три дня земной жизни старца Божия. В Феофиле обнаружилась какая-то особенная деятельность: он делал разные распоряжения, смысл которых понятен был только ему одному. Так, например, он сам поставил через порог занимаемой им келии скамью и, возлегши на нее, говорил келейному, что в первый раз в течение тридцати восьми лет ложится так покойно и что удивляется, как это прежде не догадался он об этом. Затем он подозвал к себе Димитрия и, вручая ему немного ладану и смирны, велел немедленно отнести наместнику Иоанну. Это было в понедельник вечером, 26 октября, и пока келейник добрался до Лавры, там уже начиналась утреня. Наместник стоял в это время в алтаре Великой церкви и, когда Димитрий передал ему ладан и смирну, чрезвычайно изумился. Томимый любопытством он тотчас по окончании утрени отправился в Китаев, чтобы навестить блаженного старца.

— Отец Феофил, ты зачем мне ладану и смирны прислал? — вопросил наместник Иоанн, поспешно входя к блаженному в келию.

— В среду будем ховаты.

— Кого же это?

— Кому Бог присудил. Може и мене.

— Тебя? Господь с тобой, что ты?!

— Объяли меня волны смерти, и сети смерти опутали меня (II Цар. 22:5; Пс. 17:6).

— Если и в самом деле навеки покинуть нас собираешься, я для тебя гроб закажу. Какой прикажешь, сосновый или дубовый?

— Ни якого не треба. Вин давно готов.

— Где же он?

— Геть, на колокольни стоит.

Послали на колокольню и там, действительно, нашли длинный, на подобие гроба, ящик, в котором хранились некогда церковные свечи, с крышкою на шарнирах, как у сундука.

— Неужели в нем и хоронить тебя? — с удивлением спросил наместник.

— В ним, в ним, наставниче мой. Таке мое завещание. Аминь.

По отъезде наместника старец послал к начальнику обители иеромонаху Анатолию и велел попросить его чтобы в среду, 28 октября, ему были принесены в келию Св. Дары. Об этом он и после напоминал несколько раз, прибавляя, что это уже в последний раз и что больше он никого не будет беспокоить. Желание старца было исполнено. Приняв св. Тайны рано утром, старец совершенно успокоился и перед вечернею послал одного из келейных на базар купить три булки, ладану и меду, а Димитрию сказал:

— Не выходи сегодня из келии, и ты увидишь нечто необычайное.

Затем он приказал очистить келию от мусора и хорошенько прибрать ее, говоря, что сегодня явится за ним Ангел смерти и надобно его принять по-христиански. Потом велел келейнику затопить печку, положить на жаровню с угольями ладану и смирны и засветить пред иконами лампадку. Когда Димитрий возразил, что рано и что к вечерне еще не благовестили, Феофил сказал:

— На сей раз так нужно. Исполняй до конца послушание.

Лампадка была зажжена.

— Ну, вот так. Теперь хорошо. Гляди же, чтоб не потухла.

Затем он лег на скамью, которую сам поставил через порог келии, головою в прихожую, велел зажечь и прилепить к косякам дверей две восковые свечки, подать себе крест, которым благословлял приходящих к нему, и, осенив этим крестом келейников, послал одного из них к начальнику пустыни иером. Анатолию с приказанием сообщить ему, что “Феофил-де скончался и чтобы ударили в колокол.” Келейник послушался и, пришед, передал начальнику просьбу старца, а о. Анатолий сгоряча не разобрал в чем дело и поспешил послать звонаря на колокольню, чтобы известить братию о кончине праведника, но потом одумался и спросил:

— Да кто же тебя, прислал ко мне?

— Батюшка Феофил.

— Значит, он своими устами вымолвил эту просьбу?

— Своими.

— Так почем же ты знаешь, что он умер уже? И поспешил к блаженному в келию, чтобы узнать, что случилось с ним.

Между тем, Димитрий, оставшись в келии один и, не зная, что ему делать, стал поправлять свечи, чтобы они не подожгли притолки и, не отходя от изголовья умирающего старца, тихо заплакал. Тяжело ему было навеки расставаться со своим духовным отцом, под молитвенным кровом которого ему так тепло и уютно жилось. Безмолвный и с поникшею главою стоял он у смертного одра угасающего старца, с сердечным сокрушением внимая последним наставлениям своего любимого учителя, и, громкими всхлипываниями нарушая царившую тишину, бесконечно лобызал его руки. Вдруг перед взором его что-то промелькнуло, и в лицо пахнула струя прохладного воздуха. С изумлением взглянул Димитрий вверх и остолбенел: в келии медленно стал подниматься покров, и голубое небо, точно распростирая свои объятия, приготовилось принять святую душу умирающего праведника.

— Господи, в руце Твои предаю дух мой, — едва слышно прошептал умирающий старец, и через минуту неумолимая смерть навеки сомкнула его богоглаголивые уста.

Димитрий не выдержал, затрепетал и с громким криком отчаянного изумления выбежал в страхе на двор. Пробегая через монастырские ворота, он столкнулся с начальником пустыни о. Анатолием, который, как мы видели из предыдущего, направлялся в это время с келейником к блаженному, чтобы посмотреть, что там такое.

Когда все трое вошли в келию, в ней было все по-прежнему: покров опустился с высоты и держался уже на своем месте, а старец Феофил лежал на скамье без движения, скрестив на груди свои исхудалые руки. Лицо усопшего праведника сияло небесным блаженством, и смерть не посмела наложить свою мрачную печать на святолепный лик праведного старца. Едва он испустил последний вздох, как несказанное благоухание разлилось по его келии. Так тихо и безмятежно испустил он дыхание свое и предал праведную свою душу в руце Божии 28 октября 1853 года, в день святой преподобномученицы Параскевы, нарицаемыя Пятницы, в 5-м часу пополудни.

ПРЕПОДОБНЫЙ ОТЧЕ ФЕОФИЛЕ МОЛИ БОГА О НАС!

книга о преподобном старце ФеофилеПрибрести книгу – Сказание о преподобном старце Феофиле. Иеромонахе, Христа ради юродивом подвижнике и прозорливце Киево-Печерской Лавры можно в интернет магазине “Русский Паломник”

Издательским Домом Русский Паломник эта книга также выпущена и в формате аудиокниги

Метки: жития, книги Русского Паломника

Предлагаем подписаться на обновления и новые статьи на блоге Русского Паломника:

Введите Ваш емайл:
Добавить в Twitter.

Православныe книги почтой - доставка православных книг фильмов и дисков почтой и курьером на Русском Паломнике

 

Добавьте Свой Комментарий:

 

© Православный блог обзора православной литературы и православных фильмов от издательства Русский Паломник. Православная книга почтой.